Первитин винт Медногорск

Я, братва, сейчас расскажу вам, как я попал в абшабашенную историю с метамфетамином и работой в дурдоме на должности санитара. Сам понимаешь, это была нелегальная и, бляха, опасная затея, но, братва, я всегда был на готове к новым приключениям, особенно если они связаны с ширевкой и закладками.

Вот иду я, братишка, по улице, когда встречает меня один опытный наркоман. Называем его Алексей, или, как мы его знали, Шугань. Он был таким же абшабашенным, как и я, и всегда знал, где разыскать забористые штучки. И что думаешь? Он предлагает мне немного окси, это такая штука, что типа успокоительное, но дико нелегальное. Я подумал, почему бы и нет, ведь я всегда готов попробовать что-то новенькое. Вот так я попал во вселенную наркотиков.

Дальше, братва, наши приключения продолжились. Мы узнали про одного шустрого парня, который предлагал метамфетамин по дешёвке. Этот парень сделал нас настолько заводнутых, что мы сразу согласились на закладку. И дальше началось то, что я никогда не забуду. Каждый день у нас были глюки, галлюцинации просто выносливые. Мы видели цветы на стенах и разговаривали с воздухом. Но, братва, самое страшное было то, что мет забирал нас в свою вселенную, из которой никогда не хотелось возвращаться.

А потом случилось то, что я и не ожидал. Оказывается, метамфетамин далеко не самое страшное, что может быть в нашей жизни. Оказывается, можно еще потерять свою психику и оказаться в дурдоме. Наши шустрятские дела привели нас к тому, что мы оказались в закрытом психиатрическом учреждении, а я получил работу санитара. Не совсем то, о чем мечтал, но что делать, нужно было выживать.

В самом дурдоме, братва, творилась настоящая абшабашка. Там было все: нелегальные штучки, наpкотики, глюки и больные люди. Бывало, что врачи сами захаживали к нам на складик и просили немного опиума от боли, а мы, радуясь новым знакомствам, не могли им отказать. Конечно, нам приходилось быть осторожными, чтобы не попасться на горячем, но, братва, когда ты среди такого безумия, то тебе начинает казаться, что ты сам сущий галлюцинационный глюк.

Но если честно, братва, я не мог так долго находиться в этой сумасшедшей среде. С каждым днем я все больше понимал, что нужно выбираться отсюда. И как-то однажды, когда всем психам было наплевать на всё, я решил сбежать. Подготовился, как нужно, собрал немного ширевки на пути и решил выйти на свободу. Сейчас я тут, с вами, и рассказываю эту историю. Но даже сейчас иногда в моей голове возникают шуганные мысли о том, что может быть, я все-таки остался в дурдоме, а эта реальность — всего лишь галлюцинация. Но я беру себя в руки и знаю, что это просто последствия глубоких дурдомских глюков.

Итак, братва, я сделал для себя выводы. Никому не советую идти по этому пути, потому что он ведет только к психическому и физическому упадку. Лучше выбраться из этого безумия и найти свой путь в обычной жизни, где нет места для опасных наркотиков и галлюцинационных глюков.

В моей голове копы все время мелькают, как ужики, понимаешь? Вот и тогда боялась, что они мне за шиворот догоняться начнут. Каждый угол переворачиваю, когда их вижу. Аппараты с непонятной химией, те я их вообще как сказки таскать умею. Короче, перекупу сигнал, я на крышу, квик снова закладка. Даю джигиту денежку, а он мне прочую отраву дает, не мету, да ничего полезного.

И тут решаю я ситуацию своими руками исправить, да, брат? Решила я, что на рынке надо мусорить, смеяться над вещами, но тут, решила девочка, подставить кого-то. Как же мне кайф сделать. Взяла я свои крошки, ида на танцы к кореянкам. Знаешь, брат, туда попала я через одну, просто сказочная сценка была.

Танец начинается, я как акробатка прыгаю, вот ноги у меня, вот руки, а они, типа, пытаются меня догонять, но неужели думают, что копы меня спасут? Вот их телки всякие, да зеваки, они офигевают, понимаешь? Я же все подножки должна оставить, чтобы моя хреновая репутация так стремительно росла.

А ты знаешь, брат, чувствую я, что к проживанию этому не готова, потому что до головы мне фазон набит. Вот ты тут мечтаешь о своем главном занятии, да о мечтах своих, а тут они, закладки и оксикодон, всю мечту на фиг, зато белоснежными сказками наловчились лепить головушки. И ничего, брат, видишь, продолжаем жить, сколько себя помню.